Там, где на одного хищника (росомаха, рысь, волк) приходится менее 2000 кг биомассы копытных (Столбы, р. Б. Абакан, р. Сым), популяции последних испытывают на себе довольно сильное давление. Безопасная 5 %-ная доля изъятия может обеспечить росомаху кормом только на четырех (из семи) участках, где волк крайне редок или отсутствует. И, наоборот, в случаях, когда биомасса оказывалась ниже критической величины (1293, 1500, 1713 кг), происходили или происходят количественные и структурные изменения в составе хищников и их потенциальных жертв. [...]
Архив: Ноябрь, 2008
Просыпаюсь словно от толчка. Кругом ночь, тишина только ветер пошумливает метелками зарослей. Чиркаю спичку три часа, с удовлетворением отмечаю, что внутренний будильник сработал четко. На небе звезд почти нет, ветер явно усилился, и возле давно погасшего костра неуютно пахнет холодной золой. Оглядываю стоящие поодаль машины никакого движения, только в одной сквозь запотевшее стекло виден огонек, наверное, горит свечка для обогрева. [...]
А я вдруг успокаиваюсь. Даже посмеиваюсь над собой дальше пролетели!.. Больше двух десятков гусей добыл в этом сезоне, а все туда же дальше пролетели… Да не жадность это, большую часть дичи все равно раздашь знакомым, а так, вроде охотничьей ревности что ли… [...]
С наступлением зимы начинается одна из наиболее интересных охот с подходаохота на лунках. В это время тетерева лишаются разнообразных кормов и в их распоряжении остаются в основном сережки, побеги и почки березы. Они набивают зобы грубой, промороженной пищей и вынуждены, как подчеркнул Петр Александрович, зарываться а снег, где в норке скоро становится довольно тепло, пища отогревается и за долгую зимнюю ночь переваривается, да так, что на месте ночлега остается изрядная кучка весьма прочных колбасок, которые сохраняются и летом. Тетерева плохо переносят морозы и в бесснежные зимы могут погибнуть от холода (уже при 20 «С они проводят под снегом большую часть суток), а при внезапных гололедах, по мнению профессора, не могут выбраться из ледового капкана и гибнут в массе. Но имеются сообщения, что во время оттепелей тетерева ночуют на деревьях. [...]
И вот небо сначала вдалеке, а потом ближе, явственнее заговорило на языке гусиных стай. Они летят гигантскими в полнеба плавно изогнутыми линиями, на сером вечернем небе словно карандашом кто-то начертил контуры горных вершин и целых хребтов. До чего величественное зрелище! Сколько раз вижу его… Жаль, нет знакомого фотомастера сделать панорамный снимок! Моим Зенитом с обычным объективом вряд ли что получится. А всего-то: по серому небу летят дикие гуси… [...]
И вот справа и слева от дороги появляются непаханые пространства земли, поросшие серо-коричневым разнотравьем, и среди них бордовые пятна низкорослой травки с неизвестным мне названием, запах которой заставляет встрепенуться сердце. Тридцать лет назад я впервые вдохнул этот свежий кисловатый запах и навсегда запомнил его, заболев плавнями: тростниковыми гривами, ширью лиманов, простором осеннего неба… Теперь каждая охота здесь прежде всего свидание с плавнями. И в последнее время я все чаще езжу один. Ведь если это свидание, так оно и должно быть… [...]
Гусей у нас много, особенно на пролете поздней осенью, в плавнях Азова. И практически любой охотник может с успехом охотиться на этих птицнадо только захотеть и серьезно отнестись к достижению цели. Поездить, подумать, понаблюдать… Найти свое место среди огромных пространств тростникового моря, изрезанных во всех направлениях каналами и ериками. Все затраченное окупится впечатлениями от охоты, ведь дикий гусь король водоплавающей дичи! [...]
Теперь, когда за плечами 80 лет и бродить по лесным дебрям невмоготу, я перебираю свои фотографии разных лет и вспоминаю:
Вот та старая липа. Она и теперь растет на Подхоренке. Много лет служила берлогой для гималайских медведей. Сорок лет тому назад, когда охота на них не была запрещена, проходя с Л. Калашниковым я заметил свежие медвежьи царапины на замшелой коре и решил заглянуть в обширное дупло. [...]