Большая охота

Все для охотников и про охотников

  • Яндекс.Метрика

На охоте

Странствующий голубь гнездился в лесах Соединенных Штатов в неописуемом количестве. В их огромных гнездовых колониях нередко деревья падали под их тяжестью, возвращающиеся с жировок стаи их буквально застилали дневной свет. Случайно выпадающими из гнезд птенцами откармливались целые стада свиней. Описания этих колоний в трудах А. Вильсона, Одюбона и других американских натуралистов XVIII и начала XIX века нельзя читать без удивления. Но охота в период гнездовья быстро разредила их стада, а они, как многие стадные животные, могли процветать лишь в составе многочисленных сообществ. Они стали быстро исчезать и тщетны были все меры запоздалой охраны. Последний представитель единственного вида этого своеобразного рода голубей, прожив много лет в зоологическом саду, околел на наших глазах, за несколько лет перед мировой войной. [...]

Такие птицы, как тетерева, еще во множестве держатся в лесах не только Сибири и северной России, но и в средней России. Однако и здесь они стали много реже. С небольшим 100 лет один из великих наших писателей, создателей русского литературного языка, Сергей Тимофеевич Аксаков, охотясь в свободное время с подъезда с кремневым ружьем в одну осень убивал по несколько сот косачей в Заволжье, где сходятся теперешние Самарская и Уфимская губернии. Теперь ничего подобного невозможно сделать. И в то время, и полусотнею лет позднее, кроме лесов, тетерева (может быть отличная раса их) населяли в изобилии и степи юго-восточной России и северного Кавказа но с тех пор совершенно истреблены здесь. [...]

Приведу теперь несколько примеров относительно птиц. На подходящих местах дупеля высыпали в огромном количестве. Кроме уже упоминавшихся великолепных лугов по всему низовью Инзы, по Уреню под Белозерьем, в Барышской пойме, под Вальдоватским в районе моих охот были меньшие но все же отличные потные луга и кочкарники: под Степановкой и Киватью, на Ржавце у Белого Ключа (теперь тут нет и следов ключей, болот и зарослей сплошная пашня), в Ужах между Малым и Старым Бором (тоже у Ключей, т. е. у Белого Ключа). [...]

Между 5 и 10 июля ст. ст. большая часть выводков благородных уток (не нырковых) поднимались на крылья и начинались вечерние перелеты из зарослей и стоков на чистые озерки и в хлебные поля, особенно на проса и гречу несколько позже. Бывало достаточно сесть после заката на какой-нибудь час у любой лужи на проезжей дороге в пойме, чтобы взять 3 4 уток, а в подходящих местах можно было настреляться досыта. Беря вечернюю и утреннюю зарю на таких озерах-старицах, как Бетево у самого Промзинского моста или Пичерское озеро, или Красный Яр, или Баконя, Грязнуха, Тростяное в Слободной пойме, можно было взять от 20 до 40 штук на ружье, не говоря о таких великолепных глухих местах, как Суходол, Черное озеро и др. [...]