На четвертом курсе института мы с товарищем проходили практику на юге Приморья. Для нас, будущих охотоведов, здесь было настоящее эльдорадо. Мы встречались со многими обитателями дальневосточной тайги, но изюминкой стала одна из встреч с гималайским медведем, едва не закончившаяся для нас трагически. Дело было в конце октября. Мы поднимались на горный отрог невдалеке от морского побережья. Шли налегке: фотоаппарат и ружье я с одноствольной бескурковкой 32 калибра, Володя с Белкой. Накануне наскоро зарядили по десятку патронов с дробью на рябчика и на всякий случай по одному жакану.
Содержимое рубрики: ‘Реальные истории’
Эта минута была прекрасной и незабываемой. Да, именно такой я и представлял свою первую встречу на охоте с гордостью и украшением лесов ГДР европейским оленем.
...Раннее осеннее утро, зыбкий туман, придающий окружающему миру налет нереальности, сказочности, и венец, апофеоз красоты словно сошедший с картины великого мастера и одновременно более прекрасный в своей реальности красный великан, как уважительно именуют здесь оленей.
Словно завороженный, возвышался он прекрасным изваянием в центре обширной лесной поляны. А я боялся даже моргнуть, опасаясь, что виденье исчезнет и сказке наступит конец. Но тут олень, видимо, почувствовав опасность, но так и не определив, откуда она исходит, стал проявлять признаки беспокойства нервно переступил ногами, напрягся всем телом...
А может быть, она по вершинам деревьев ушла в густоту елового леса? Жаль, что нет рядом Фартика, он помог бы разгадать эту загадку своим чутьем. Надеясь проверить наличие зверька в гнезде, а также выстрелом вызвать собаку, я вскинул ружье и выстрелил по гнезду. И тут же из него выскочила куница и, приземлившись за мелкими елочками на снег, удрала в чащу леса. [...]
Фартик упорно продолжал раскапывать снег и мерзлую землю, а я засунул заостренную палочку во второй вход под кочку и стал шуровать ею в корнях.
Из-под кочки вместо хоря выскочила куница и прыжками помчалась к ельнику, а Фартик огромными прыжками молча стал ее догонять. Мне казалось, что он вот-вот ее настигнет, но юркий зверек всякий раз, крутанув вокруг ствола дерева, отрывался от собаки на некоторое расстояние, так как Фартик этот же путь вокруг ствола дерева проделывал по большому кругу, и вскоре они оба скрылись в ельнике. [...]
Куница, вскочив на ствол ближайшей ели, с ходу, стремглав устремилась к ее вершине, а я, схватив ружье, приготовился к выстрелу. Вот в вершине мелькнуло что-то рыжеватое и тут же грянул выстрел. С верхних ветвей посыпался сбитый дробью снег. Он потревожил пласты снега на нижерасположенных ветвях и целый снежный поток рухнул на землю. [...]
Получил разрешение на добычу куницы, я с нетерпением ждал благоприятной для этой увлекательной охоты погоды. Была нужна ночная пороша, которая укрыла бы старые следы зверей и оставила лишь ночные. Мое нетерпение подогревалось еще и особым любопытством к зверьку. Куница является родственницей знаменитого таежного соболя. В Древней Руси до появления денег долгое время их роль выполняли шкурки куниц куны. Мех куниц относится к благородным мехам и при частых капризах и изменчивости моды не модным не бывает. [...]
Когда окончательно решили, что Дьяконова надо грохнуть, все куда-то отлучились, но вскоре вернулись с обрезом и двуствольным ружьем. Продолжая пьянствовать, начали заряжать и разряжать обрез, пока не произошел случайный выстрел. Заряд дроби угодил в косяк двери, после чего Севырин предложил всем покинуть квартиру. Но не тут-то было) Они стали требовать, чтобы он шел тоже. [...]
Севырин совсем не случайно ходил к Дьяконову с Павловым, знал, что делал. Они знакомы с детсадовского возраста, вместе учились в школе, жили рядом. В свои 27 лет Павлов за совершение убийства в группе с друзьями получил 9 лет, отбыл наказание и вернулся. По словам самого Севырина, когда Павлов трезвый, то нормальный, а когда выпьет, то делается дерзким, способным совершить любой поступок. А пьяным Павлов был не так уж и редко. Он работал, но график выходных установил себе сам. [...]
Все живут как могут. Севырин к 27 годам не работал; пить, есть и спать приходил к сожительнице Н. Н. Коло-вертных, у которой была 17-летняя дочь Лена.
Когда закрутилось колесо следствия и очередь давать показания дошла до Севырина, он уже не говорил, что купил колонки. Все было проще: в ту ночь он был изрядно пьян и беспробудно спал в квартире сожительницы, а она с дочерью ушла в гости к соседке этажом выше. Ночью вернулась и, разбудив его, рассказала, что из окна соседки наблюдала, как незнакомые парни обворовывали машину Дьяконова. [...]