24 апреля 1986 года
В половине третьего надрывно зазвонил будильник. Зажигаем свечу (электричества в деревне не было), наскоро пьем еще не остывший с вечера на печи крепкий чай, быстро одеваемся и выходим. Наша спаниелька Дина устраивает нам концерт своим вытьем: легкие вечерние прогулки на тягу не слишком утомляют собаку, и она рвется сейчас идти с нами. Давай возьмем, пусть до токовища прогуляется, а там я прицеплю ее на поводок, предлагаю брату, и он соглашается. [...]
23 апреля 1986 года Правление областного общества охотников за помощь в дичеразведении премировало меня разрешением на отстрел глухаря на току. Найти глухариное токовище в здешних местах дело нелегкое, в особенности сейчас, когда в лесу уже почти полностью сошел снег и не осталось следов токующих птиц. В прошлом году весной мы настолько увлеклись небывалыми королевскими тягами вальдшнепов и поиском тетеревиных игрищ, что на глухарей у нас просто не хватило времени. [...]
Февральский вечер... Стоят сретенские морозы. Метет поземка, а к ночи разыгралась настоящая пурга. В такое время приятно, придя вечером с работы, уютно усесться в кресло и взять с книжной полки свой охотничий дневник. Вновь и вновь я перелистываю его страницы и переношусь в удивительный мир охоты. [...]
Сядь поближе, мой русский друг, посмотри на мамин подарок: он узорчат, цветаст и ярок, пестрым бисером шит вокруг.
Треугольник из твердой кожи по-алтайски зовут: байры. Весь расшитый, с игрушкой схожий, Он придуман не для игры.
Лет прошло с той поры немало: я родился, и в должный срок пуповина моя отпала в некий зимний, вьюжный денек.
Мама в кожу ее зашила, и при ней, обычай храня, все, что надобно, положила от напастей беречь меня. [...]
Наступленья зимы ожидает Алтай!
Пьют старухи цейлонский живительный
чай.
На порогах в раздумье сидят старики,
Длинных трубок прокуренные черенки [...]
Где висит тропа витая
Над обрывом скальных стен,
Кедр таежный, страж Алтая,
Будь вовек благословен!
Статью славишься прямою,
И высок ты, и удал,
И случалось, что зимою
Нас от вьюги укрывал.
К твоему стволу пристроясь,
Лежа в шубах меховых,
О былом услышать повесть
Мы могли из уст твоих.
Тьму пронзая полусветом,
К нам до самого утра
Пламя ластилось при этом
Языкатого костра.
А когда в котле сварили
На костре мы толокно,
Толокном тебя кормили,
Сами ели заодно.
Это прадедов обычай
(Их обычаи благи),
И с богатой мы добычей
Возвращались из тайги...
Чей голос там серебряной трубой
Звенит, томит, тревожит даль седую?
Марал ли кличет самку молодую,
Иль Горный Дух зовет врага на бой? [...]
Схоронилась белка по дуплам,
Резвая, комочком свернулась.
На приманку горностай не выйдет,
Он в корнях мышонка поймает. [...]
Кажется, в 1929 году это было. Приехал я домой в село Кулеватово (это в 60 км севернее Тамбова) на зимние каникулы. Снега было много, лыж не было, так что потропить зайцев не удалось. А тут полнолунье и чистое небо. Ну, думаю, надо на засидку идти, зайца караулить. Недалеко за селом плотинка небольшая, ветлами обсаженная. Деревья спилили, а от пней густая поросль пошла. И зайцы кормиться туда приходили. Вокруг пней весь снег а следах. Оделся потеплее (мороз-то под 30) и туда. Устроился на пне в окружении молодой поросли. Жду. [...]