Большая охота

Все для охотников и про охотников

  • Яндекс.Метрика

Борис Михайлович Житков — автобиография часть 3

В университете я начал заниматься преимущественно зоологией, сначала по курсу профессора А. П. Богданова, после, со 11 курса, под руководством профессора А. А. Тихомирова, по кафедре которого (зоологии позвоночных) я был оставлен при университете. А. А. Тихомиров, по моему мнению, был одним из наиболее образованных и способных профессоров того времени, но рано (в 1904 г.) покинул университет, перейдя на службу в Министерство народного просвещения. Зная его очень хорошо, я привык уважать его и сохранил дружбу с ним до настоящего времени. Кроме Тихомирова выдающимися профессорами естественного отделения в мое время (первая половина 90-х годов) были А. Г. Столетов (физика), Н. Н. Любавин (техническая химия), А. П. Павлов (геология), К. А. Тимирязев (анатомия и физиология растений) и И. П. Горожанкин (морфология и систематика растений). Но последнему в его академических делах мешали лень и водка, а предпоследнему своеобразная задорливость характера и хлесткая фельетонность полемических выступлений. На IV курсе я занимался физиологией в лаборатории И. М. Сеченова, который только что перешел из Петербурга на кафедру в Москву. Из перечисленных профессоров двое (А. А. Тихомиров и А. П. Павлов) еще живы, и последний недавно только кончил читать.

Оставление при кафедре (которое могло и не случиться) поставило меня на рельсы науки. Но наука далеко не наполняла моей жизни, и я остался навсегда дилетантом. Только недурные способности и некоторое общее образование позволяло мне держаться приблизительно на уровне тех требований, которые следует предъявлять преподавателю университета. Теперь, впрочем, дело подготовки ученых сильно упростилось. Признаваясь в малой учености своей, я должен сделать еще одно замечание: во времена моей юности большинство ученых, которых я знал, были так же образованы. Теперь такие встречаются много реже. И, наконец, вот еще что. Человеку, не знающему коротко жизни ученых, писателей, музыкантов и других сравнительно вольных людей, может показаться, что жизнь их непрерывная цепь трудов, успехов и испытываемого от этих успехов удовольствия. Это, конечно, неверно. Кто в темный и сырой осенний вечер встанет на Каменном мосту, тот увидит уходящую вниз по Москве-реке длинную цепь огней. Вдали огни эти кажутся сближенными, образуя частый, блестящий ряд, но это обман. Фонари с их слабым, почти не проницающим тумана, светом, стоят далеко один от другого. Между ними сырая тьма и слякоть набережной, и брань кухарок в воротах, и полутрупы пьяных в уличной грязи. Попросту говоря, всякое возвышенное ремесло не так уж сильно отличается от сапожного или слесарного. А в мире людей, ищущих славы, самолюбивых тупиц хоть отбавляй.

По истечении срока оставления при университете я был ассистентом Зоологического музея; около 1900 г. (я плохо помню даты моего послужного списка) окончил магистерский экзамен и сделался приват-доцентом, а в 1916 г. Советом Петровской академии выбран штатным профессором на кафедру биологии лесных зверей и птиц, и позже занимал ту же кафедру в Московском лесном институте до его закрытия (1925 г.). С 1922 г. я заведовал мною же основанной Биологической промысловой станцией в Лосиноостровском опытном лесничестве (теперь это отдел Центральной Лесной опытной станции). С 1926 г. я читаю также во втором университете. Со времени их основания состою действительным членом Колонизационного и Зоологического исследовательских институтов, в последнем недавно избран членом президиума. Состою в Полярной комиссии Академии наук. До революции я числился, отчасти числюсь и теперь, в президиумах и советах нескольких ученых обществ Москвы и Петербурга. Я работал также по некоторым специальным вопросам промышленности и путей сообщения в комиссиях Министерства Земледелия и Министерства Путей сообщения. Кроме высших учебных заведений и высших курсов (например, курсов охотоведения при Петровской Академии в 1912 1916 гг.) я преподавал несколько лет В гимназии Поливанова, с собственником которой И. Л. Поливановым был связан родством и дружбой. С 1907 по 1909 гг. я заведовал учебной частью

Ждем ваших отзывов и комментариев, присоединяйтесь к нашей группе ВКонтакте!

На нашем сайте:

2 коммент. к сообщению: “Борис Михайлович Житков — автобиография часть 3”

  1. Mytant:

    Так подготовлялся окончательный разрыв поместного дворянства с народом. Но я не могу поручиться, что уездные власти и уездные суды того времени были много хуже теперешних.Пред­ставители молодого поколения, мои сверстники, превращались в офицеров, юристов, инженеров или ученых, на­всегда уходили из деревень. Остава­лись юноши поплоше, а то и вовсе недоросли и неудачники, и из них на­бирались земские начальники, уезд­ные предводители, состав уездных земских управ и прочие деятели глу­хой провинции.

  2. haha:

    Hаука далеко не наполняла моей жизни, и я остался навсегда дилетантом. Только недурные способности и некоторое общее об­разование позволяло мне держаться приблизительно на уровне тех требо­ваний, которые следует предъявлять преподавателю университета.в темный и сы­рой осенний вечер встанет на Камен­ном мосту, тот увидит уходящую вниз по Москве-реке длинную цепь огней. Вдали огни эти кажутся сближенными, образуя частый, блестящий ряд, но это обман. Фонари с их слабым, почти не проницающим тумана, светом, стоят далеко один от другого.

Написать комментарий

    Это не спам (обязательно)